Парамонова Cветлана Павловна

Зрителям представлен фильм пермского режиссера
и устроителя «Флаэртианы» П.А. Печенкина «Человек, который запряг идею» о безногом участнике войны, закаливающем себя купанием в колоде с ключевой водой, доморощенном Диогене, живущем в полуразрушенном, не отапливаемом доме, согревающемся теплом тел животных. Здесь же
в доме привязанным к железным кроватям содержится скот. Кульминацией фильма было укрощение лошади Идеи. Все замирали, удержится ли герой с одной ногой на телеге, то падающей в провалы передними колесами, то вздыбливающейся на уральских взгорках. Столь жалкое, не очень чистоплотное существование бодрых стариков в России в одной избе со скотом, показанное сытым народам Европы, сразу им понравилось и было вознаграждено в Нидерландах, что и составляет особую гордость создателя фильма П. А. Печёнкина. (далее…)

В день открытия в Органном зале Перми нам представили четыре сюжета. «Карасук» о таможенном городке в северном Казахстане. Формы занятости людей разных национальностей: немцев, казахов, русских – железная дорога, таможня, милиция и художественная самодеятельность. Основной природный пейзаж – метёлки камышей, загорающиеся в центре поселка. Ни одного деревца. Как будто бы ненадолго люди собрались перебедовать свою жизнь. Они успокаиваются в песнях Штрауса, играющего на баяне. (далее…)

Изучение современного города в его многообразных связях с культурой и социальностью в фокус рассмотрения собирает основные сферы повседневного бытования личности: включение человека в институты социализации, труда
и организации. (далее…)

Жара была изнуряющая, фотоаппараты мои застопорились, к тому же у меня была иллюстрированная книга «Rom», приобретённая в Мюнхене. В Ватикане я пережила святые минуты. Увидела «Пьету» (Оплакивание) Микеланджело.
В Пушкинском – гипсовая копия, а здесь камень цвета нежно-смуглого тела. И Мария молодая и потерявшая сына. Растила, и нет его. И сдержанное горе, как будто еще не осознала всего, что стряслось. Еще первое мгновенье. И тело Христа гладкое, с блестящей кожей, неомертвелое – еще прекрасно. Микеланджело во время создания скульптуры было еще только 24 года! Я много раз возвращалась к нефу
с «Пьетой». Пошло выглядела картина, когда группы туристов щелкали и щелкали своими фотоаппаратами, кичливо выставляли себя на фоне «Пьеты». Мелкое тщеславие:
«Я там был! Я там был!». (далее…)

Ночь проводим в автобусе и наутро – Венеция. Само название, как песня, как тончайшая поэзия. После переезда
с материка на катере мы прошли в стеклодувную мастерскую венецианского мастера. Цветное красивое стекло. И тут необычайное везение – умная, развитая гид, обеспеченная соотечественница, с юга, судя по выговору. Ее экскурсионную прогулку девочки завершили аплодисментами. (Венеция всегда была соперницей России в торговле на Средиземном море и стравливала Порту с Россией.) Но об этом гид ни-ни-ни. (далее…)

Белый Мюнхен высвечен белыми плитами на Мариен-плац – уютной центральной площади, и проспект до Дворца юстиции выложен белым камнем и скульптуры на улице белые мраморные. Приветливая немка объяснила дорогу к Юстиц-палацу. Там нас ожидал жёлтый автобус «Дилижанс».
К Дворцу правосудия мы и приехали в начале приезда
в Мюнхен. Напротив дворца скульптура Нептуна. Везде Нептун – старец, а Гитлеру не указ, он решил сделать юношу
с трезубцем из цемента. Никто из присутствовавших скульпторов и архитекторов не возразил. Только мюнхенский Нептун – увеличенная копия микеланджеловского Давида из Флоренции. Однако действительным творением искусства явилась площадь с бассейном против Нептуна, которая была ограждена цветами с колосьями. Цветочный сад можно легко трактовать как союз культуры и природы. (далее…)

А в противоположном внутреннем торце галереи через несколько залов с большого полотна Рембрандт с Саскией на коленях приветствует нас поднятым бокалом вина, веселым взглядом и слегка покрасневшим носом. Юную Саскию в отдельном портрете он показал хитруньей. Я как-то почувствовала, что он, видно, жил тоже бой-френдом со спасительной Саскией. Ему потом уж ничего и не платили, поэтому умер
в глубокой нищете, (но это сугубо интуитивные догадки, отличные от книжных версий, никто ведь точно не знает, как это было). (далее…)

А дальше развернулось вот что. Ехала в вагоне молодая мамаша, с двумя детьми, сама худая и голые детишки тоже не упитанные. Она мчалась по вагону к туалету с девочкой на руках: «Ребенок обгадился». Мальчишка бегал в спущенных колготках, да она и их сняла. Проводники пол не мыли,
он босиком, бесштанный, белобрысенький. Бежит впереди меня к туалету. Поставила на раковину, брызнул, а руками не касается, молодец. Подняла его к раковине. Он так уверенно воды нацедил, руки тщательно промыл, а потом и лицо утер. Год-полтора, а какой самостоятельный. Девчонка голая у матери на руках копия мальчишки белобрысенькая. Тамара Петровна Ознобишина, не знаю каким чутьем, поняла, что
у молодой мамаши и поесть нечего. Послала меня спросить, не откажется ли она от каш «Быстров», масла, чаю, суповых кубиков, хлеба, что остались у нас от поездки. Мамаша
не отказалась, но и приняла пищу равнодушно-достойно, без унижения. Я спросила, далеко ли ей ехать? До конца, до Владивостока. Это ведь неделя. Женщина не просила ни у кого
и ничего.

23 августа 2004 г.

(далее…)

Назавтра Амстердам. Наш гид Денис рассказывает
о 200-летнем правлении королевством Нидерланды наследницами престола – женщинами. Последняя из королев Беатрикс вышла замуж за немецкого принца Клауса. Нидерландцы неистовствали. Во время войны фашисты жутко прошлись по Голландии. Однако симпатии немного повернулись к Клаусу, когда у Беатрикс родились три мальчика, и Голландия теперь будет под мужским правлением. (далее…)

Далее наш путь лежал в Бордо. Было воскресенье. В городе несколько пустынно в воскресенье ранним утром. По улицам проходили африканцы, арабы. Из окон отеля было видно, что коренные жители Бордо возвращались после выходного дня из пригородов. Поразили обтекаемой формы
с затененными стеклами, как амфибии, неслышные трамваи. Наутро нашу группу привели к площади у реки Гароны, впадающей в океан. Посреди площади мощная прекрасная скульптура квадриги коней и бушующие струи фонтана,
в которых средь бела дня светилась радуга. Бордо – трудовой, промышленный, портовый город Франции, здесь нет стольких праздношатающихся толп туристов, как в столице. (далее…)