безнаказанных победных действий за счет софистического «выворачивания» реальности [3.1, 43].
Аристотель в «Никомаховой этике» определил добродетель как «навык», сохраняющий середину между двумя крайностями. Добродетелью Аристотель называет обладание собой в страстях, т. е. удержание себя от крайностей, а именно срединное: ровное и великое, страстное и выражающее «работу духа» — разума и чувств. Недаром, считает он, совершенство и редко, и похвально, и прекрасно.
В третьей книге «Никомахова этика» Аристотель рассматривает ситуации (сценарии), по которым следовало бы разобраться, где граница, за которой добродетель переходит в порок (девиацию). Речь у Стагирита идет о произвольном или непроизвольном поведении того или иного человека. Аристотель связывает добродетель с деятельностью. В деятельном проявлении — поступке — он видит реализацию меры добродетели. Ни одна из добродетелей не является врожденной. Добродетели рождаются привычкой. Таким образом, добродетель — это не врожденные, а приобретаемые качества. Основатель этики относит Добродетели по родовому признаку к устоям, откуда устои и получили название этоса (мы бы сказали — бытия культуры), а все природное не может приучаться к чему бы то ни было (схема 2).
Земная основа этики Аристотеля обозначила три основных типа ценностей. Первый тип — это цель целей — блаженство. Блаженство — самоценная деятельность человека, не сообразующаяся с выгодой, развлечениями и удовольствиями, наслаждением. Оно связано, по мнению Аристо-теля, с созерцательностью (мудростью, напряженной творческим подвижничеством).
Схема 2
СИСТЕМА ДОБРОДЕТЕЛЕЙ И ДЕВИАЦИЙ (по Аристотелю)
|
|
|
|
|
Отвага
|
Мужество
|
Страх
|
|
Распущенность
|
Удовольствие
|
Бесчувственность
|
|
Злорадство
|
Благодушие
|
Зависть
|
|
Мотовство
|
Щедрость
|
Скупость
|
|
Пышность
|
Великолепие
|
Мелочность
|
|
Преувеличение
|
Правда
|
Извращение истины
|
|
Хвастовство
|
Достоинство
|
Притворство
|
|
Шутовство
|
Остроумие
|
Неотесанность
|
|
Угодничество
|
Дружелюбие
|
Подхалимство
|
|
Беззастенчивость
|
Стыдливость
|
Робость
|
- 43 -
Второй, выделенный им, тип — рассудительность (фронесис), то есть практическая мудрость. Она позволяет делать правильный выбор для достижения нравственной цели (блага). Добродетель создает правильную цель, а рассудительность — средства к ней. Фронесис не есть наука или искусство, она предполагает изобретательность и нахождение средства для осуществления известной цели. Изобретательность похвальна, если цель хороша, но если цель дурна, то это уже изворотливость.
Третий тип — наслаждение, или удовольствие (hedones). Счастье — это наслаждение и приятная жизнь, как все думают, однако, если наслаждение мешает поступить хорошо, то, препятствуя хорошему, оно не может быть благом, считает Аристотель.
«Добро» и «Зло» как понятия имеют над собой контролирующий принцип идеала. Идеал — представление социальных групп о нравственном совершенстве, за ним стоит ценностное обоснование предпочитаемого социально-экономического и политического устройства общества. С позиции определения идеала в моральном сознании общества формируется представление о высшем благе, о добродетели и пороке. Благо, в понимании Плотина, — это цветение бытия. Если благо — это целокупное бытие, то ценность — это оценивающий взгляд, направленный на бытие.
Главной задачей греческого мира, как считали стоики и эпикурейцы, являлось сохранение чисто внутренней целостности и равновесия духа даже в том случае, когда контроль над внешними событиями потерян. Для эллинистической мысли самосознание больше не выступает в качестве силы, побеждающей мир, как было в классический период. Это цитадель, дающая безопасное укрытие от мира, одновременно враждебного и недоступного воздействию другого человека.
Эпикур жил в переломную эпоху заката высокой классики, когда общество начинает вновь интересоваться не столько космологией, сколько судьбой человека. Его философия носила не столько характер созерцательной теории, сколько учения, просвещающего человека, освобождающего его от гнетущих страхов, мятежных волнений и чувств. Провозгласив в этике принцип свободной воли, не подчиненной року или необходимости, Эпикур и в физике создает учение о свободном отклонении атома, обосновывающее этот принцип. Гедонизм и утилитаризм, творчество и прагматика переплетаются как в реальных нравах, так и в отражающих их теориях. Впоследствии И. Кант так разъяснял Начала этики Эпикура: «Как Эпикур, так и стоики
- 44 -
|
41. См. Аристотель. Никомахова этика. Собр. соч.: В 4 т. — М.: Мысль, 1987. Т.4. — С. 88—90.
42. См. Аристотель. Этика к Никомаху. Соч.: В 4 т. — М.: Мысль, 1987. Т. 4. — С. 228.
43. «В самом общем, абстрактном виде добро можно было бы охарактеризовать как отношения бескорыстия и солидарности. Это такой тип связи, когда один индивид развивается, утверждает себя вместе с другими и через других. Зло, напротив, возникает, когда отношения между индивидами приобретают характер взаимоиспользования, в предельном случае — угнетения одних индивидов другими. Зло в самом общем, абстрактном анализе можно определить как отношения своекорыстия, как такой тип связи, когда одни индивиды утверждаются за счет других». Гусейнов А. А. Введение в этику. — М.: Изд-во Моск. гос. ун-та, 1985. — С. 13. |
Назад стр. 20 Вперед
Добродетели неравномерно распределяются в обществе. Добродетели всегда противопоставляется порок.
До Аристотеля греческие философы вычленяли спорадические этические первоначала. Анаксагору принадлежит идея о том, что мысль движется для чего-то. Цель есть первое — простое, делающее себя результатом. Это Начало понималось как Добро или Зло. (Переводя столь общие суждения на язык современности, можно сказать, что у любых замыслов, у любых реформ должны быть высшие этические цели.)
Гераклит, живший в бурное время военных и политических перемен, считал, что своеволие следует гасить быстрее, чем пожар, а народ должен сражаться за закон, как за стены, и мудрые должны стоять в управлении, поскольку неразумный человек способен увлечься любым учением. Наблюдая события, Гераклит отмечал, что война — отец всего, одних она сделала рабами, других — свободными.
Пифагор, Демокрит, Платон, Аристотель более всего ценили созерцательный (творческий), затем практический (прагматический) и лишь после того гедонистический образ жизни, избираемый человеком.
Софистика — философия релятивизма всех человеческих понятий, этических норм и оценок, порождена общим переходным состоянием греческого общества, переходом политической власти от аристократии (тирании) к рабовладельческой демократии в V в. до н.э. Эта относительность выражена Протагором в его знаменитой формуле: «Человек есть мера всех вещей» [1.8, 62, 99].
Преодоление прежних норм общества выражено софистикой в своеобразном этикотворчестве, в его составляющей — злотворчестве, ведущей к этикохаосу. Проявилось это в дерзости вместо дерзания, в утверждении сиюминутной выгоды, в служении случайному интересу. Наметилось разрушение нравственных норм в каждой клетке греческого общества. В результате такого разрушения прежних императивов человек лишился моральной опоры. Фразимах — представитель младшей группы софистов, свел справедливость к полезным для сильного правителя законам, утверждая, что каждая власть устанавливает законы, полезные для нее самой: демократия — демократические, а тирания — тиранические [1.8, 101].
Этикотворчество включает в себя факторы, которые способствовали скреплению обществ, становлению целостных ценностных миров. Эвтюмия — категория, разработанная Демокритом, включает в себя гармонию наслаждения и удовольствия, но не сводится к ним. Она включает и практицизм
- 41 -
полезности, и понимание того, что не телесные силы и не деньги делают людей счастливыми, но правота и мудрость. В классический период греки считали, что общество открыто для благотворных изменений, если люди обладают хорошо тренированной волей.
Надпись на храме Аполлона в Дельфах «Познай самого себя» есть абсолютная заповедь, выражающая, по определению Гегеля, природу духа. Этот девиз обозначил философию Сократа, который видел цель своего философствования в обучении благочестию. Сократ противопоставляет гедонистическому принципу «жить в согласии с природой» другой, более высокий, коммюнотарный принцип — человек должен жить в согласии с собственной, т. е. социальной, природой. Другими словами, все обращается к исходным качествам, нраву самого человека. Сократ — отец стоицизма. После акта принятия им цикуты мораль во всем мире проверяется поступком. Пример Сократа показывает возможность человека искать силы в самом себе. Это стало нравственным принципом человечества.
Генезис морали предполагает восхождение от синкретичной нравственности к рационально обосновываемым нормам. Гегель относит его к периоду осмысления Сократом добродетелей и отмечает, что до Сократа в греческом сознании и поведении преобладала слитная нравственность, после рационализации Сократом представлений о Добре и Зле нравственность, вплоть до гражданского общества, современного Гегелю, превращается в мораль. С полным развитием гражданского общества будет вновь возможно слияние морали с поведением и вновь появится нравственность, но уже на ином, более высоком уровне.
Платон считает, что идея Блага направлена на счастье и блаженство действующего лица, что без «идеи блага» все человеческие знания, даже наиболее полные, были бы совершенно бесполезны. Он тесно связывает идею справедливости с совпадением Начал в душе человека и мудростью государства. Концепция удовольствий носит двойственный характер. Одни удовольствия связаны с рассудительностью, разумом, красотой: пропорциями, красками, звуками, запахами, занятиями наукой. Другие удовольствия иного рода, это гордость, гнев, тоска, страх. Отсюда следует, что одни блага земные, а другие — духовные. Земные делятся на телесные и имущественные. Телесная любовь является проявлением бессмертного Начала в смертном существе. Для Платона приоритет духовных ценностей над чувственно-телесными означает в то же время приоритет общественного перед «частно-утилитарным» [1.34, 102—103, 112]. Платон в борьбе с софистами отстаивал истину против мнения, что позволило Ханне Арендт впоследствии сделать вывод, что софисты манипулировали логикой в защиту мнений и в ущерб истине, а в условиях тоталитаризма это послужило основой
- 42 -
|
39. Пифагору принадлежит высказывание: «Будь с тем, кто ношу взваливает, не будь с тем, кто ношу сваливает», «…это он велел поощрять людей не к праздности, а к добродетели и труду». Диоген Лаэртский. О жизни ученых и изречениях знаменитых философов. — М.: Мысль, 1979. — С. 456. Как засвидетельствовал Диоген Лаэртский, Порфирий, восходя к Пифагору, цитирует: «Вещей, к которым стоит стремиться и которых следует добиваться, есть на свете три: во-первых, прекрасное и славное, во-вторых, полезное для жизни, в-третьих, доставляющее наслаждение, …наслаждение бывает двоякого рода: одно утоляющее роскошеством наше чревоугодие и сладострастие, он уподоблял погибельным песням Сирен, а о другом, которое направлено на все прекрасное, праведное и необходимое для жизни, которое и переживаешь сладко и, пережив, не жалеешь, он говорил, что оно подобно гармонии Муз». Диоген Лаэртский. Там же. — С. 456.
40. Сократ догадывался о неидентичном преломлении добродетелей (ценностей) в моральном сознании: «Добродетель не есть достояние кого-либо одного: почитая или не почитая ее, каждый приобщается к ней больше или меньше. Это — вина избирающего: Бог не виновен». Цит. по кн. Платон. Диалоги. — М.: Мысль, 1986. — С. 561. |
Назад стр. 19 Вперед
по замечанию Маркузе, приводит к перверсиям, к пороку в целом, то есть к превращенной форме отношений.
Гедонизм в обществе раннего социализма, как и во всяком «бедном» обществе, всегда подвергался критике. Аскеза, напротив, считалась фактором морального достоинства. Она неявно подразумевалась как предпосылка духовности и в нашем ближайшем прошлом, и в далеком библейском становлении христианства. Это было воплощено Павлом в «Послании к коринфянам» (50 г. до н.э.). За формулу: «Кто не работает, тот да не ест», вошедшую в сознание мировой цивилизации в качестве моральной нормы, Павел поплатился головой.
Прагматизм — методологический принцип перевода идей в практику и рассмотрения истин как «логических ценностей», а также превращения ценностей в практические структуры деятельности. В философии прагматизм трактуется как разновидность теории познания, где понятие истины отождествляется с успешностью деятельности, полезностью целей и оправданностью идей, пригодных для достижения целей. Ограниченность рационалистического прагматизма вскрыл М. Хайдеггер, осмысливая этику технического века, когда разбуженные силы природы (и одна из таких сил — организация) делают человека рабом социотехнических систем. П. Сорокин показал, что святое и утилитарное для протестанта — это одно и то же.
Прагматизм переходит в коммюнотаризм лишь тогда, когда деятельность групп направлена на общие цели.
Позиция беспристрастного обсуждения морально-практического подхода к вопросам жизненных ценностей неизбежно приводит к прагматическим предпосылкам аргументации. Прагматический подход означает, что в данной ситуации группа решает задачи целесообразности. Практическое размышление движется в рамках целерациональности. Его задача — найти подходящие технические средства, стратегию и программы. Если принципы целерациональности становятся самоцелью, то есть человек как элемент включается в систему технотронного общества, и в результате личность оказывается погребенной под своей производящей функцией, то это крайнее проявление прагматизма перерастает в утилитаризм и противоречит благу человека.
Протагоровская формула «Человек — мера всех вещей как в том, что они существуют, так и в том, что они не существуют» в проведенном исследовании означает, что нельзя сводить человека ни к одной из крайностей. Не следует бездумно подчиняться ни традиционному коллективизму в кризисных условиях, ни противоположному ему, атомизирующему индивидуализму и прагматизму, уничтожающему достоинство человека в ледяном расчете эквивалентности воздаяния. Саморазрушающей функцией общества является и безрассудное проживание новой генерацией нажитого поколениями предков в гедонистически-чувственном состоянии вседозволенности.
Прагматика — это одобряемые человечеством в сфере материального и духовного процесса достижения, которые осуществляются личностью,
- 39 -
группой, обществом во имя коллективных целей. Инобытие прагматики проявляется как бездеятельность, пассивность, а инобытие ее коллективной формы проявляется в утверждении личностью индивидуальных целей. В настоящее время индивидуальное самоутверждение во имя господства над другими нередко обращается к социальным и информационным технологиям для манипуляции сознанием.
Переходность эпохи всегда требует определения исторического места общества, в котором мы живем, поскольку от этого зависят точки отсчета ценностных миров социума. Одной из задач исследования становится определение критериев меняющейся морали. Для этого используется метод исторической уникальности и социологической повторяемости законов поведения групп в переходные периоды истории.
Смысл развития общества и выход его из кризиса видится в многовековой традиции любого общества: неоспоримым должен быть приоритет общего по отношению к индивидуальному. Необходимо соблюдение меры коммюнотарности, прагматики и гедоники, то есть всех трех оснований полноценной человеческой деятельности. Эти основания должны быть формализованы в правовых законах, которые регулируют отношения людей.
Самосохранение и саморазвитие общества — основа бытия, факторы предотвращения саморазрушения социума. И общество в каждую эпоху вырабатывает такой регулятор отношений, который выступает под именем добродетели. Казалось бы, с развитием социально-нравственных процессов в современном мире, когда в обществе говорят об экономических и политических интересах, вопрос о добродетели наивен и уходит в прошлое.
Однако А. А. Гусейнов вновь придал термину «добродетель» аналитическую энергию в противовес материальной устремленности цивилизации. Добродетельность индивидов — вот та основа, на которой покоится благоустроенность общества, отмечает он, и это суждение обретает новую силу в коррумпированном обществе.
Проблема исходного пункта в исследовании нравственности стояла еще перед древними и была представлена ими в форме Начала. В этике таким Началом является Благо. Для его определения необходимы абстракции второго порядка — Добро и Зло. Следующий шаг заключается в ответе на вопрос, что включается, какой смысл вкладывается в понятие «добро»?
В каждой этической системе содержится та единица измерения, которая имеет в ней всеобщее значение. Такой единицей в этике — от древнегреческой до современной философии — была и остается категория добродетели. Й. Хейзинга отмечал, что в архаическом обществе добродетель, делающая нас достойными почестей: здоровье, сила, целостность мыслей и поступков. Это — еще не абстрактная идея нравственного совершенства, выстроенная в соответствии с заповедями высшей божественной власти.
- 40 -
37. См. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. — М.: Прогресс, 1992. — С. 491, 492.
38. «Понятие добродетели еще прямо соответствует своей вербальной основе — быть на что-то способным, пригодным. Сила и здоровье суть добродетели тела, толковость и проницательность — добродетели ума. Позднее добродетелью благородного человека считается способность сражаться и повелевать». Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени зав-трашнего дня. — М.: Прогресс, Прогресс Академия, 1992. — С. 79.
|
Назад стр. 18 Вперед
как форма связи между людьми развитого общества существенно отличается от разных стадий коллективности (стихийной, простой совместности, механической солидарности, стихийно-организованной в периоды тоталитарных режимов, а также корпоративности на современной индустриальной ступени развития общества и т. д.).
Этикотворчество общества следует изучать во временном изменении. В устойчиво-динамичном, равномерно развивающемся типе общества ценностное определяет направление деятельности. В начале ХХI века этикотворчество социума уступило позиции этикохаосу и не только из-за стихийных процессов в обществе, но и в связи с сознательными процессами злотворчества. Например, геноцид, устроенный режимом Пол Пота в Кампучии в 1980-е гг., режим, который назвали социализмом для дискредитации строя. Другой пример, ситуация 90-х годов XX века в России, когда реформам придали сакральный смысл, а средством их достижения явилось резкое снижение благосостояния народа, уничтожением социальных программ, воспринятых в настоящее время развитыми странами мировой цивилизации у СССР/России.
Общество беспокоит политика глобализма 2000-х годов, когда идет перекачивание капитала в «третьи страны» с целью получения прибавочной стоимости. Последствия политики глобализма очевидны: народы не только России и Восточной Европы, но и Западной Европы, США лишаются труда в фундаментальных сферах производства. Основные отрасли промышленности в этих странах «сжимаются». Социальным следствием этого становится процесс саморазрушения общества — технические специалисты и рабочие лишаются содержательного труда. В дальнейшем страны Восточной Европы и Россия проживают (проедают) свое прошлое и будущее, поскольку средства, выделяемые на социальную сферу, в частности, для оплаты труда врачей, учителей, деятелей науки и искусства, ограничены.
Движущим противоречием этикотворчества является напряжение между формами коммуникации социума — коммюнотарностью и индивидуализмом. Данное противоречие, пронизывающее всю историю общества, на каждом значительном повороте истории решается по-новому. Способы разрешения — овладение ситуацией социальными группами общества или диалог мыслителей с властью (гражданские форумы).
Самосохранение и саморазвитие живого — фундаментальные категории бытия. Все живое стремится к самосохранению. Каждое живое существо усваивает все, что способствует самосохранению. Удовольствия и страдания в этом отношении являются сопутствующими факторами, указывающими на меру самосохранения и саморазрушения. Для живых существ характерно
- 37 -
стремление к продолжению потомства и забота о нем. Это предполагает самосохранение рода. Влечение к самосохранению существует в безотчетной стихийно-инстинктивной форме.
Самосохранение общества рассматривается как родовой признак жизнедеятельности социальных групп. Самосохранение, по замечанию К. Х. Момджяна, есть объективная норма человеческого отношения к миру, к жизни и к смерти, оно является родовым признаком человека. По проверяемости оно не уступает научной истине, поскольку в процессе выбора блокирует, отсекает множество вариантов. Если истина приводит к обратному эффекту, то провоцирует личность (группу, общество) на разрушительные способы поведения. Внутри рода самосохранение служит основой гедонизма (физиологическое выживание), в других случаях прагматического (экономического) выживания, в-третьих, коммюнотарного (сохранение общего ценой собственной жизни), в-четвертых, переходного выживания (амбициозного, сохранения своего статуса любыми жертвами со стороны окружающих). Латентно самосохранение институционализируется в нормах, императивах, кодексах, доктринах, учениях, то есть в целостном комплексе моральных явлений, которые мы называем «ценностными мирами социума».
Гедонизм пронизывает все сферы человеческого: интимные отношения людей, в том числе матери и ребенка; общение в творческих, проектных, трудовых коллективах, институтах образования и воспитания человека; взаимоотношения людей в любых формах социальных и профессиональных сообществ. В сознании верующих гедонизм перемещается в сферу духовного общения с Богом.
Вместе с тем, концепции, трактующие активность человека из-за стремления к удовольствиям, этическая мысль называет натуралистическими и, обсуждая эту проблему при возвращении к ней в каждую эпоху, определяет ее как ограниченную в своей объяснительной функции. На наш взгляд, ее просто нельзя рассматривать в отрыве от прагматически-утилитарной, а также от созерцательной и творческой, поскольку природа человека едина в чувственно-природном и рациональном аспекте. Подобно тому, как в познании вещей и процессов нельзя отделить чувственное от рационального и, появляющегося на их пересечении, интуитивного, точно так же нельзя разрывать в целостном социальном познании рефлексию и интенцию, сознательное и бессознательное, должное и сущее. Их единство в способе познания дает возможность определить социальное и этическое Начало.
Гедонизм одобряется обществом, если он осуществляется в коллективных целях — для защиты, сохранения живого; обеспечивает разрядку напряжения во имя этого живого посредством коллективных традиций, празднеств, ритуалов, спортивных состязаний, игр, демонстрации моделей одежды, визуальных и театральных зрелищ и т. п. Гедоника, имеющая своей целью «чистый эрос», освобожденный от инструментального отношения к телу,
- 38 -
33. Неслучайно то, что лишь после новых экспериментов над экономикой России начали говорить о социальных и экономических последствиях В. Леонтьев, А. Этциони, Я. Станицкис, В. В. Орлов, о моральных целях ее развития С. Г. Кара-Мурза, А. П. Паршев. Тревогой за судьбу России проникнуты многие доклады на II Всероссийском социологическом конгрессе, проходившем в Москве осенью 2003 г., в частности Г. В. Осипова, В.И. Добренькова.
34. См. Паршев А. П. Почему Россия не Америка. Книга для тех, кто остается здесь. — М.: Кузнецкий мост, 2000.
35. См. Гусейнов А. А. Краткая история этики / А. А. Гусейнов, Г. Иррлитц.— М.: Мысль, 1987. — С. 166.
36. См. Момджян К. Х. Введение в социальную философию — М.: Высш. шк., 1997. — С. 44.
|
Назад стр. 17 Вперед
ненаказуемости за преступление. Например, представление о невозможности воздаяния за разграбление общественной (народной) собственности в странах посткоммунизма, перевод ее в частные руки и передачу под начало мировых элит, в русло глобалистской экспансии [3.62, 19]. Очевидно, соотношение реальных нравов и ожидаемого поведения личности в системе человеческого общежития должно сопровождаться системой взвешенных моральных оценок.
В классической философии, как известно, этика носила высокое имя практической философии. Европейская этика XX века пошла в основном по пути рационализма, в сторону создания теории морали, которая анализировала систему принципов, норм и оценок культурно-исторических эпох. При этом объективность анализа отождествлялась с ценностной нейтральностью, особенно под влиянием идей позитивизма. Однако морально-этическое вплетено в каждый акт человеческой деятельности, присутствует во всех проявлениях социальной сущности человека и содержит «валюативный» аспект. Доктрины и нравы не совпадают. Степени несовпадения не знает никто, поскольку не ведутся социологические исследования морали, несмотря на то что социология от изучения общесоциальных проблем теперь в центр внимания ставит проблему человека.
Социальный и этический аспекты сущности человека неразрывно связаны и являют собой целостность. Одно включает в себя другое. Вместе с тем, каждое из них есть также иное. Когда мы противопоставляем их как противоположности в тождестве, то ставим их в отношения взаимности. Безразлично, которое из них мы называем первым, а какое вторым.
Социальная сущность человека в этическом плане не содержит ничего другого, кроме коммюнотарности и противоположного ей индивидуализма. Противоречивость коммюнотарности состоит не в разрыве должного и сущего, осуществлении коммюнотарности лишь в будущем, а в ее целенаправленном разрушении в условиях посткоммунизма, навязанном обществу внешними силами, частными интересами. В настоящем есть элементы будущего — соединение коллективности с нравственностью. Точно так же, как элементы коммюнотарности характеризуют близкое и далекое прошлое. Достаточно вспомнить девиз трех мушкетеров из романа А. Дюма: «Один за всех и все за одного».
Внутреннее противоречие скрыто в самой природе коллективности. Это противоречие между стремлением общества к самосохранению и саморазвитию, с одной стороны, и бессильным конформизмом личности, примирением ее с гибельной ситуацией — саморазрушением, когда есть все условия для ее преодоления, с другой стороны. Так одним из механизмов (форм) разрушения этикотворческой функции общества становятся, по мнению
- 35 -
П. Сорокина, скачки релятивизма норм и ценностей, что влечет за собой превращение ценностей в псевдоценности [2.44.I, 493—494].
В исследовании динамики морального сознания необходимы следующие процедуры: описание, верификация и иллюстрация. Монистические этические системы — это лишь особые культурные стилизации, которые приводят этику от различных, естественных моральных инстанций к некоему исторически сложившемуся искусственному единству. Ограниченность монистически-дедуктивных систем нравственности П. Сорокин объяснял тем, что все они построены по нормативному принципу и содержат набор практических советов: принцип «золотой середины» (Аристотель), категорический императив (Кант), счастья (гедонизм и эвдемонизм), пользы (утилитаризм), общности (Вундт), единства (Наторп), общего благополучия (Гефдинг).
Социологическим эквивалентом социально-этического понятия «этикотворчество» является понятие «динамика морального сознания». Социальные группы мыслят и осознают свою значимость неодинаково, отмечал К. Манхейм, однако, враждуя и взаимодействуя, они соотносят себя с неким коллективным целым. Динамика морального сознания выявляется в количественном cоотношении типов морального сознания и содержит меру, познаваемую сопоставлением пропорций типов в органическом и переходном состояниях общества.
Исходным и доминирующим в истории общества является принцип универсальной коллективности. Всеобщая коллективность выступает в качестве силы, которая контролирует развивающийся процесс труда. Безусловно, этот контроль общества включает нарастающую рациональность, но она носит характер социальной технологии.
Н. Бердяев критиковал позицию коллективности К. Маркса, но вместе с тем он был вынужден признать: «Свободная коммюнотарность может быть лишь результатом духовного и социального движений, которые перестанут быть разделенными и противополагаемыми». Сам тип коммюнотарности
- 36 -
30. См. Сорокин П. Преступление и кара, подвиг и награда: Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали. — СПб.: Долбышев, 1914. Нов. изд. Сорокин П. Преступление и кара, подвиг и награда: Социологический этюд об основных формах общественного поведения и морали. — СПб.: РХГИ, 1999. — 447 с.
31. Основной тезис социологии знания заключается в том, что существуют типы мышления, которые не могут быть адекватно поняты без выявления их социальных корней. К. Манхейм задавался вопросом: «…как могут идентичные процессы мышления людей, объектом которых является один и тот же мир, создавать различные концепции этого мира. …не может ли быть, что эти процессы мышления совсем не идентичны?». Подвергнув анализу переходную эпоху греческого просвещения — учение софистов, ставящее ими в центр рассуждений сомнение от столкновения мифологического (стиль мышления обреченной аристократии) и аналитического (поднимавшегося городского ремесленничества), немецкий социолог отмечал: «Поскольку обе эти формы объяснения вошли в мышление софистов и в их распоряжении для каждого морального решения было, по крайней мере, два нормативных стандарта» — и продолжал: «…прежняя недвусмысленность норм и толкований поколеблена, и удовлетворительное решение может быть найдено лишь посредством радикального сомнения и глубокого осмысления противоречий. Таким образом, общая неуверенность ни в коей мере не свидетельствовала об общем упадке этого мира, но скорее являла собой кризис, который был этапом на пути к оздоровлению». Манхейм К. Диагноз нашего времени. — М.: Юристъ, 1992. — С. 8, 13, 14.
32. Бердяев Н. О назначении человека. — М.: Республика, 1993. — С. 353.
|
Назад стр. 16 Вперед
миров социума. В органические эпохи этикотворчество содержит в себе этикохаос в качестве соподчиненного процесса. В переходные эпохи, в трещинах морального сознания, когда срываются маски с сокровенного прошлого, этикохаос начинает преобладать над этикотворчеством.
Этикотворчество группы, личности, общества является субстратно-событийным историческим процессом создания целостных ценностных миров социума. В исследовании социальной сущности человека, в понятии этикотворчества выявляется влияние этики, нормативности, морали на этос, то есть реальные нравы. Те авторы, которые считают, что, сколько бы ни обучали в вузах этике, все равно нравы действуют сами по себе, тем самым ограждают от прошлой этической культуры поколения новой интеллигенции и прокладывают путь стихийным силам прагматизма и цинизма как во внутренней жизни этноса, так и во внешней политике страны [3.35].
Сложность понимания процесса этикотворчества состоит в том, что здесь необходима научная обработка ценностных процессов. Научный подход изучения норм и ценностей повторяет логические шаги «объективного процесса». В то время как этика выражает ценностный, валюативный аспект жизни общества, общество испытывает влияние ценностей отдельных доминирующих центров, правящих элит и лидеров, писателей, ученых, идеологов, политиков, советников, журналистов, работников электронных средств массовой информации. Этикотворчество и есть процесс перехода учений пророков, мудрецов, философов, харизматических лидеров в образ жизни различных групп общества. Метод исследования позволяет выявить процесс этикотворчества: превращение ценностей в ценностные миры социума — в институты-установления, названные В. М. Быченковым надколлективными силами, стоящими над людьми [1.20].
Можно согласиться с суждением А. А. Гусейнова о безмерном отклонении общества от учений мудрецов. Мы видим как ислам, наиболее мягкая и миролюбивая форма религии, вооружил идеями самые воинственные действия террористов. Христианство, провозгласившее бессеребренничество в качестве морали верующего, обернулось самой разнузданной алчностью глобалистов. Мы ограничим наше исследование выявлением существующих в современном обществе нравов и анализом динамики морального сознания.
О. Шпенглер в своей теории цивилизаций настаивал на том, что не существует общепринятой морали, как математики или конкретной социологии, а есть множество культур и соответствующих этических учений: буддийская, конфуцианская, аристотелевская, эпикурейская, кантианская, ницшеанская, франклианская, и каждая из них носит
- 33 -
доктринальный характер. Великие моралисты на протяжении веков создавали доктрины как некоторую совокупность абсолютных духовных ценностей. В этих доктринах говорится, что надо делать, куда направлять свою волю и энергию. Моралисты ставят перед последователями задачу объединения этноса (и социума) осознанием единства человечества.
На практике же было больше противоречий этносов, чем их единства. Поэтому вспышку этнокультурных различий Ф. Фукуяма положил в основание прогноза будущих локальных войн, которые пройдут вдоль «разломов» цивилизаций в XXI веке.
По мнению А.А. Гусейнова, доктрина лишь тогда обретает статус этической теории, когда получает логическое обоснование средствами философского рассуждения. Доктрина ориентирована на практику и носит открытый, развивающийся характер. Теория же чаще имеет системный, формальный, завершенный характер. В таком случае речь идет о единой научной этике. По суждению А. А. Гусейнова, всеобщее единое, объединяющее различные доктрины, выработано человечеством в форме «механизма» социального сожительства и выражено в «золотом правиле» нравственности.
Вопрос состоит в том, возможно ли рациональное обоснование логики морали или нет. О. Шпенглер и Н. Бердяев отделяли этику от рационального, научного подхода, отмечая, что существенное в морали не поддается объяснению. О. Шпенглер полагал, что этика — это сама жизнь, она в принципе не формализуема. Н. Бердяев утверждал, что нравственность в человеке может развить только религиозное чувство. Необходимо определиться, что же в моральных доктринах не поддается логическому обоснованию?
В современном западном мире религия претендует на функцию морального регулирования отношений. Если мораль, основанная на логике идеологических концепций, признается невозможной, то религиозный аспект с неизбежностью воспроизводится вновь. Религиозоподобное сознание сохранилось и на атеистическом этапе официозного мировоззрения, еще недавно принятого в доперестроечном обществе. Оно поддерживало веру в конечное возмездие общества за зло и воздаяние за добро. Вместе с тем, в обществе, воспитанном в духе атеизма, осталось представление о
- 34 -
27. К. Х. Момджян отмечает в связи с этим: «…сциентизм и антисциентизм противопоставляют друг другу два разных способа мышления о мире и месте человека в нем, … два различных способа интерпретации мира — рефлективный познанию действительности и ее валюативному (или ценностному) осмыслению». Момджян К. Х. Введение в социальную философию. — М.: Высш. шк., 1997. — С. 57.
28. См. О философах и профессорах философии (беседа с членом-корреспондентом РАН А. А. Гусейновым // Вопросы философии. — 1998. — № 3.
29. Верным является замечание А. В. Прокофьева о религии и морали: «Нельзя не заме-чать, что для современного человека религиозная вера становится случайным фактором, не обязательно через нее он определяет себя как человек. Можно сказать, что вера и острота религиозного переживания становится выпадающей или не выпадающей на его долю удачей. А мораль нацелена именно на то, чтобы жизнь могла протекать укорененно обоснованно, “не наудачу”». Прокофьев А. В. Об этическом смысле «мораль для челове-ка» или «человек для морали» // Вопросы философии. — 1998. — № 6. — С. 36.
|
Назад стр. 15 Вперед
1.2. Этикотворчество
Социальная реальность является в действительности межличностной реальностью. Комплексы узлов и сплетений этой социальной реальности предстают в понятиях социальных действий групп с различным типом морального сознания. Для того чтобы обнаружить темпы изменения ценностей, равно как и подмену ценностей псевдоценностями, необходимо представить это движение ценностных миров социума в движениях понятий.
Этикотворчество — социально-этическая категория для обозначения Начал, направляющих энергию людей в равномерно развивающемся обществе на расширенное воспроизводство практического и духовного мира человека, на труд и обмен, институциализацию условий творчества, организацию жизнеустройства.
В трансформациях обществ, несущих печать девиаций, социальных и рукотворных природных катаклизмов, этикотворчество становится существенным способом овладения ситуацией, формой определения жизненных ориентиров при выходе общества из кризиса. Одним из способов преодоления деструктивных ситуаций является выбор приоритетов, концентрация креативности (творчества) и разработка социально-этических технологий (с целью самосохранения и саморазвития общества), понятых и принятых в обществе каждым. «Успокоение» процесса этикотворчества происходит в становлении ценностных миров социума.
Этикотворчество означает качественное изменение морали. Например, в условиях современной цивилизации принято правило: всякий труд должен оплачиваться эквивалентно. В СССР/России в свое время появилась идея добровольного, бесплатного труда по наведению чистоты и порядка на субботниках. Эта практика теперь распространена и в Австралии, там на субботниках жители очищают континент от скопившегося за зиму мусора. Социально-этические формы творчества, овладевающие поведением групп, становятся культурной мощью общества.
Жесткое разделение этики и морали игнорирует фундаментальный акт нормативности этики. Этика становится действенным нравственно формирующим фактором в том случае, если она задает целостные модели поведения и образа жизни. Это по замечанию польской исследовательницы социологии морали Марии Оссовской одно из несомненных проявлений ее нормативной функции, ее практического прикладного характера. Нормативность этики обусловливает практику этикотворчества, вводя нормотворчество в этос группы.
- 31 -
Начиная с античности и вплоть до философии Нового и новейшего времени, мыслители выделяют три основания этоса, образа жизни: созерцательность (мудрость, творчество), фронесис (практичность, прагматизм) и гедонизм (эвдемонизм). Приоритетные образы жизни рассматривались социально-философской мыслью с различными акцентами: на гедонике (Эпикур), свободе (Спиноза), автономности этики (Кант), свободе воли (Шопенгауэр). Одновременно каждый, за редким исключением, в социальном аспекте утверждал приоритет общего, коллективного, над частным, морального над экономическим индивидуальным интересом. В этом опосредованно проявилась суть многовекового спора мыслителей о морально-практическом приоритете на каждом этапе развития общества (см. схему 3).
Безусловно, насущной проблемой теории данной отрасли социологии является вопрос о категориальном аппарате социологии морали. Субстанция этикотворчества, как саusа sui Спинозы, опирается на собственный исходный базис — самодвижение морально-нравственных отношений. Эта субстанция обусловлена ценностными мирами социума, где существует единство противоположностей — свободы и необходимости, свободы воли и фатальности, альтруизма и утилитаризма, творчества и репродукции, подвига и конформизма, аскезы и гедоники. На их целостность указывает субстанциональность этикотворчества. Она рассматривается как всеобщая системность.
У К. Маркса из категории «товар» развивается все остальное, у Э. Дюркгейма таким началом являются коллективные верования как «социальный факт». О. Шпенглер избирает в качестве исходного «прафеномен», Г. С. Батищев — «творчество как следование объективной диалектике», Н. Бердяев — «этику творчества».
В данной работе этикотворчество рассматривается как процесс изменения институциональных форм морали (институтов сверхколлективных образований — институтов-установлений и институтов-организаций. Здесь автор следует концепции В. М. Быченкова). Мораль в коммуникативном аспекте проблемы, на наш взгляд, — это коллективный поиск поколениями духовных основ сосуществования индивидов, групп, обществ. Очевидно, это и есть социально-исторический процесс этикотворчества. К примеру, Э. Дюркгейм рассматривал его как «консенсус», М. Вебер этот аспект мироотношения в политической жизни общества выразил через понятие «легитимность».
Категория этикохаоса выступает противоположным этикотворчеству понятием. В переходное время этикохаос означает утрату прежних и неясность новых социальных и этических ориентиров, что порождает полярно противоположные состояния личности: агрессивную активность одних и ослабление воли к жизни, приводящее к суициду, других. Соотношение этикотворчества и этикохаоса как единства противоположностей образует внутреннюю определенность ценностных
- 32 -
Назад стр. 14 Вперед
Взаимодействие этического и социального означает переход образов мышления, принципов, норм и ценностей в различие образов жизни. Гносеологический аспект в социологии морали включает в себя исследование «образцов», создание обоснованной, «сквозной» типологии морального сознания. Это позволяет вести диалог методологий межуровневого и межпарадигмального порядка. Движение анализа ведется от макро- к мезо- и микроуровню исследования морального сознания. Сравнительно-исторический метод исследования позволяет рассмотреть состояния морального сознания как в равномерно развивающемся, так и в трансформирующемся обществе. Используется метод социологической повторяемости и исторической уникальности моральной ситуации в обществе и в коллективах предприятий, организаций, учреждений. Дифференцирующая сетка групп по типу морального сознания, наложенная на социальную структуру общества, позволяет увидеть горизонтальную динамику морального сознания. Вертикальная динамика определяется сравнением особенностей изменения морального сознания в периоды устойчивого и переходного состояния общества. Горизонтальная и вертикальная динамика морального сознания создает полное представление об уникальных социально-исторических ценностных мирах социума. Аксиологический подход позволяет определить границы между ценностными мирами групп. Ценностные миры социума — коммуникативные способы самосохранения и саморазвития общества. Это более сложные структуры образа жизни, чем ценности, моральные принципы, максимы, императивы, добродетели и другие разночастные ментальные структуры. Системно-структурный анализ является средством соотнесения и верификации теоретической и эмпирической модели исследования. Техника регистрации относительно устойчивой логики сознания и поведения групп, личности в социологических исследованиях основывается на социально-философских, социально-этических, психоаналитических, социологических теориях морали. Праксеологический подход означает включение закономерностей социологии морали в арсенал самопознания общества и выработку социальных технологий управления и самоуправления обществом.
Предмет социологии развивается. Социология обращает свои интересы к человеку. Например, А. Турен ведет поиски субъекта социального процесса. П. Бурдье, обосновывая концепцию habitus(а), трактовал habitus как социальное поле, в котором повседневно действует человек. Т. М. Дридзе
- 30 -
предложила повернуть социологию не от физикализма к психологизму, а к человеку, среде его обитания. Эта среда не может быть изначально предусмотрена и зафиксирована в некоей последней, оконечивающей инстанции. Следовательно, исторически созидательное отношение, взятое само по себе, вне каких бы то ни было частных или превращенных форм, по сути своей является социальной сущностью человека.
Не претендуя на широкий охват проблем анализа социологии морали, мы обозначили закономерную связь направлений социально-исторического развития со структурой морального сознания. Эпоха традиционных обществ соотносится с гедонистическим идеалом. Следующий этап — 500-летняя история капитализма, характеризуется прагматическим началом. Новый переход от Gesellschaft к Gemeinschaft, от глобализма как превращенной формы социально-экономических отношений будет осуществлен в перспективе в сторону глобальной коммюнотарности.
- 30 -
26. Неожиданную поддержку получил наш способ «измерения» современной социально-этической реальности, использования типов морального сознания в тезисах И. А. Самко-вой, которая отмечает: «Габитус у Бурдье — это абстрактная категория, которая лишь обозначает наличие определенных латентных структур, выполняющих функции культур-ного производства идентификационных стратегий в процессе освоения индивидами со-циальной реальности. …Первые шаги на пути дифференциации структуры габитуса были предприняты в работах российских исследователей. Например, в работе С. П. Парамоно-вой, посвященной анализу структуры морального сознания, рассматривается одно из важнейших измерений системы капиталов Бурдье: «этикотворчество» или «моральное», позволяющее дифференцированно подойти к изучению габитуса». Самкова И. А. К вопросу об изучении способов актуализации социальной реальности // Тезисы докладов и выступлений на II Всероссийском социологическом конгрессе «Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы»: В 3 т. — М.: Альфа-М, 2003. — Т. 1. — С. 248.
|
Назад стр. 13 Вперед
Необходимость такой социологической теории обусловлена стоящей задачей: объяснить морально-нравственные закономерности, их взаимосвязи с целостными крупными историческими этапами, такими как «органическая» и «переходная» эпоха, говоря языком социальной философии, либо «устойчивое и трансформирующееся общество» (социологический термин).
В данном социологическом исследовании морального сознания обозначены следующие временные интервалы — социализм, перестройка, реформы. Таким образом, из горизонтальной динамики сопоставлений различных социальных групп по типу морального сознания мы переходим к вертикальному сравнительно-исторического анализу ценностных миров социума.
Плодотворную перспективу коэволюционного развития человечества мы связываем с коллективностью, обогащенной рациональностью, которая раскрыта в социологических теориях К. Маркса, Э. Дюркгейма, А. Печчеи, Г. С. Батищева, 3. И. Файнбурга. Коллективность в период перестройки и реформ подверглась идеологическому остракизму как в научной, так и в периодической печати, не говоря уже об активном развенчании ценностей коллективизма средствами массовой информации. При этом в понятие коллективности вкладывался только один смысл — традиционность. В современной официальной идеологии коллективности противопоставляется деятельная и активная индивидуальность, а именно предприимчивость, введение новаций (типа скандально известной фирмы МММ) и модернизация. Обществу предлагается в социальных отношениях переориентироваться на индивидуализм в поведении личности. Скрытый смысл такой мотивации объясняется тем, что в России нужно потреблять так же, как в развитых мировых странах (и лишь немногие говорили, что для потребления необходим определенный уровень производства, но об этом как-то неприлично и постыдно было напоминать, это ведь «марксизм»). В этой ситуации автору пришлось прибегнуть к понятию «коммюнотарность», термину, выражающему, как писал Бердяев, развитую коллективность, сопряженную с развитой нравственностью.
Понятие коллективности, безусловно, шире понятия коммюнотарности, поскольку оно включает в себя исторически разные состояния развивающегося общества, что отражено в понятиях традиционной коллективности, сословно-корпоративной общности, простой совместности, корпоративной солидарности, тоталитарно организованного единства, транснационального объединения. Наконец, существует противоположная — развитая коллективность, она проявляется в настоящее время в антиглобалистском движении.
Коллективность здесь обозначает тип социальной связи. Коллективная мораль — социальный институт, проявляющийся в образцах или типах морального сознания.
- 28 -
«Коммюнотарист» — тип личности, носитель общих интересов и ценностей, рассматривающий благосостояние общества как приоритет общего блага над личным. Однако сам тип социальной связи, как видно, включает много исторически обусловленных градаций, воплощенных в этом типе морального сознания. В противоположность ему прагматики и гедонисты тяготеют к сугубо индивидуалистским ориентациям благосостояния, когда считается, что из блага каждого складывается общее благо (формула утилитаризма).
В перспективе развития социально-исторического процесса, безусловно, основной должна стать тенденция коммюнотарности, поскольку целерациональность, соединенная с индивидуализмом, т. е. прагматизм как ведущая тенденция XX века, предсказанная М. Вебером, исчерпала себя еще в середине века, когда обесценилась человеческая жизнь. Произошло это, по мнению П. Сорокина и Н. Бердяева, вследствие торжества рационализма над идеей Бога в массовом сознании. Эта гибель богов, внедренная вначале в сознание элиты, а затем и в массы, привела к торжеству тоталитарных режимов. Но затем под видом их критики началось уничтожение и демократичных, гуманных систем, возникавших на месте тоталитаризма.
Веберовский ренессанс в российской социологии выявил монотонно-одинаковые прагматически ориентированные трактовки российских коллективистских ценностных реалий и общественного бытия как неполноценных в сравнении с реалиями «мировой цивилизации», с ее «нормальными странами», ориентированными на индивидуализм. Латентно под этим подразумевалось, что основную причину созданного материального богатства передовых стран мировой цивилизации будто бы составил основной тип социальной связи — индивидуализм и прагматизм. На наш взгляд, справедливая критика ограниченности прагматического рационализма дана К. Х. Момджяном.
Таким образом, объектом социологии морали служат: мораль как социальный институт, группы как носители морали, социальные процессы как факторы динамики морального сознания, а предметом социологи морали являются типы морального сознания, «образцы», представленные на общетеоретической основе Э. Дюркгеймом и конкретно-исторической М. Оссовской. Типы морального сознания: «коммюнотарист», «переходный тип», «гедонист» и «прагматик», взаимно соотносятся друг с другом, определяя качественные границы состояний сознания общества.
Методы исследования социологии морали включают в себя онтологический аспект нравственной жизни индивида, группы, общества. Иерархии ценностей и практик определяют эмпирический порядок бытия. Изучение мира мнений социальных групп, оценивающих события в мире с позиций добра и зла, исходит из признания существования мира ценностей как вечно меняющейся реальности. Мнения групп выражают бытие группового сознания.
- 29 -
| 24. В статье П. Монсона показана необходимость изучения коллективной морали как социального института: «При таком подходе к анализу общества мы должны будем, следовательно, изучать коллективную мораль, она складывается из многих составляющих: существуют правила производственной жизни, политической деятельности, создания семьи, сохранения социального неравенства и т. п. Эти составляющие коллективного сознания не что иное, как социальные институты, которые проявляются, в свою очередь, в доминирующих образцах человеческих поступков». Монсон П. Лодка на аллеях парка: введение в социологию // Социологическиеисследования. — 1996. — № 5. — С. 25.
25. См. Момджян К. Х. Введение в социальную философию. — М.: Высш. шк., 1997. — С. 8—22.
|
Назад стр. 12 Вперед
Под влиянием макропроцессов общества происходит существенная смена ценностей в микропроцессах жизни отдельной личности. Вместе с тем, существует и обратное воздействие ценностных ориентаций ведущих социальных групп, которые обусловливают приоритеты в развитии обществ. Изменение ситуации нередко начинается с влияния микропроцессов на макропроцессы. Например, в начале прошлого века отношение к делу Дрейфуса занимало сознание людей в светских салонах Европы. Затем эти брожения из внутренней политики Франции перешли во внешнюю, что в определенной мере подготовило общественное сознание к Первой мировой войне.
Итак, рассматривая межличностные взаимодействия в предметной плоскости социологии морали, необходимо определить, какие обстоятельства и каким образом влияют на соотношение воли и желаний групп, различных по типу морального сознания, а затем выяснить, каким образом сами эти группы оказывают воздействие на ситуацию в обществе.
Динамика морального сознания — это категория, принятая для обозначения реальных изменений в ментальности социальных групп. Ценностные миры этих групп детерминированы устоями общества, комплексной констелляцией традиций, норм, обычаев. В результате изменений, происходящих под влиянием внешних воздействий, каждая группа, оставаясь в прежних отношениях со всеми другими группами, может изменяться в каждой некоторой части констелляции и вместе с тем сохранять свою целостность, т. е. она может проявлять «вибрации». В интерпретациях данных конкретно-социологических исследований это может выглядеть как случайность, субъективизм, расплывчатость, одним словом, «отсутствие границ». Однако в реальности дело обстоит следующим образом.
Многосторонний подход к исследованию динамики морального сознания показывает, что индивид в каждом усредненном типе продолжает сохранять свою сущность. Вместе с тем, в условиях переходного исторического периода меняется форма интеграции личности, которая была характерна для личности в устойчивом обществе (в органическую эпоху). Например, если в условиях социализма коммюнотарист все свои силы направлял на благо общества и стремился к чему-то новому в социальном и профессиональном творчестве, то в современном общество у него и у гедониста усилилась конформно-адаптивная направленность деятельности. Если в прошлом у переходного типа морального сознания преобладали черты прагматизма, то в условиях реформ и развития капитализма преобладают черты коммюнотарности. Ранее прагматик был устремлен к власти богатства и индивидуальному процветанию и достигал этого, а в настоящем он оценил утраченный гуманизм прошлого жизнеустройства и становится фактором протеста в социальных группах. Как только после брожения ситуация в обществе придет в равновесие, типы морального сознания вновь обретут свои устойчивые формы, как отмечал в свое время, говоря о колебаниях ценностей, П. Сорокин.
Динамика морального сознания имеет очерченные границы анализа, которые определяются следующими параметрами в соответствии с задачами социологии морали:
- 26 -
— доказать реальность оснований типов морального сознания: «коммюнотарист», «переходный тип», «гедонист» и «прагматик»;
— определить качественные границы и содержание каждого типа морального сознания;
— выявить ценностные миры (внутреннее единство образа жизни) каждой группы;
— определить меру воздействия этического на социальное и понять, насколько верно мы конструируем реальность.
Однако при этом возникает вопрос: закономерны ли и сравнимы типы в социальном пространстве и времени? Соотношение формы и содержания предполагает сопоставление «идеальных типов» между собой и соотнесение их с регулярно повторяющимися ситуациями, обусловливающими взаимодействия и поступки индивидов.
Горизонтальная динамика типов морального сознания позволяет обнаружить отличие групп в оценках, выборах поведении, вариативности морального сознания в коллективах предприятий и учреждений. Горизонтальная динамика детерминирована различием существующей моральной ситуации в том или ином обществе. Она, безусловно, определяется также и типом деятельности человека — творчеством, прагматикой и гедоникой. Это выявлено в ходе исследований, когда обнаруживается преобладание формы активности в сознании и поведения социальных групп. Социологический аспект изучения горизонтальной динамики морального сознания означает, что моральный статус индивидов в первичной группе различен.
Мораль является надколлективной силой, социальным институтом, действующим анонимно в обществе. Она выступает фактором воспроизводства духовной и практической жизни общества. Если изучение статики морального сознания потребовало определить основные типологические характеристики личности для «измерения» состояния морального сознания, то изучение его динамики с неизбежностью привело к введению временной детерминанты. Их единство определило сопоставимость горизонтальной и вертикальной динамики морального сознания.
Вертикальная динамика определяется сравнением изменения нравов на этапах перехода устоявшегося общества к изменяющемуся. Это позволяет оперировать не разрозненными сведениями об отдельных аспектах духовной и материальной жизни общества, а представить в целом закономерные процессы этикотворчества и этикохаоса в моральном сознании групп.
- 27 -
| 23. Ценностные миры включают в себя единство субъективного и объективного в рамках определенного пространственно-временного континуума. В. А. Кутырев предлагает поня-тие континуума не только для физических, но и для социальных систем: «Континуальное единство не есть единство разных сущностей, оно предполагает взаимопроникновение, взаимопронизанность и растворение двух полюсов одной сущности, через понятие континуума преодолевается разрыв между субъективной и объективной, духовной и чувствен-ной формами выражения реальности. Континуальность — характеристика процессуального, деятельностного состояния мира, его эволюционного облика». Кутырев В. А. Есте-ственное и искусственное: борьба миров. — Н. Новгород: Нижний Новгород, 1994. — С. 84. |
Назад стр. 11 Вперед
« Предыдущая статья