Динамика морального сознания
миров социума. В органические эпохи этикотворчество содержит в себе этикохаос в качестве соподчиненного процесса. В переходные эпохи, в трещинах морального сознания, когда срываются маски с сокровенного прошлого, этикохаос начинает преобладать над этикотворчеством.
Этикотворчество группы, личности, общества является субстратно-событийным историческим процессом создания целостных ценностных миров социума. В исследовании социальной сущности человека, в понятии этикотворчества выявляется влияние этики, нормативности, морали на этос, то есть реальные нравы. Те авторы, которые считают, что, сколько бы ни обучали в вузах этике, все равно нравы действуют сами по себе, тем самым ограждают от прошлой этической культуры поколения новой интеллигенции и прокладывают путь стихийным силам прагматизма и цинизма как во внутренней жизни этноса, так и во внешней политике страны [3.35].
Сложность понимания процесса этикотворчества состоит в том, что здесь необходима научная обработка ценностных процессов. Научный подход изучения норм и ценностей повторяет логические шаги «объективного процесса». В то время как этика выражает ценностный, валюативный аспект жизни общества, общество испытывает влияние ценностей отдельных доминирующих центров, правящих элит и лидеров, писателей, ученых, идеологов, политиков, советников, журналистов, работников электронных средств массовой информации. Этикотворчество и есть процесс перехода учений пророков, мудрецов, философов, харизматических лидеров в образ жизни различных групп общества. Метод исследования позволяет выявить процесс этикотворчества: превращение ценностей в ценностные миры социума — в институты-установления, названные В. М. Быченковым надколлективными силами, стоящими над людьми [1.20].
Можно согласиться с суждением А. А. Гусейнова о безмерном отклонении общества от учений мудрецов. Мы видим как ислам, наиболее мягкая и миролюбивая форма религии, вооружил идеями самые воинственные действия террористов. Христианство, провозгласившее бессеребренничество в качестве морали верующего, обернулось самой разнузданной алчностью глобалистов. Мы ограничим наше исследование выявлением существующих в современном обществе нравов и анализом динамики морального сознания.
О. Шпенглер в своей теории цивилизаций настаивал на том, что не существует общепринятой морали, как математики или конкретной социологии, а есть множество культур и соответствующих этических учений: буддийская, конфуцианская, аристотелевская, эпикурейская, кантианская, ницшеанская, франклианская, и каждая из них носит
- 33 -
доктринальный характер. Великие моралисты на протяжении веков создавали доктрины как некоторую совокупность абсолютных духовных ценностей. В этих доктринах говорится, что надо делать, куда направлять свою волю и энергию. Моралисты ставят перед последователями задачу объединения этноса (и социума) осознанием единства человечества.
На практике же было больше противоречий этносов, чем их единства. Поэтому вспышку этнокультурных различий Ф. Фукуяма положил в основание прогноза будущих локальных войн, которые пройдут вдоль «разломов» цивилизаций в XXI веке.
По мнению А.А. Гусейнова, доктрина лишь тогда обретает статус этической теории, когда получает логическое обоснование средствами философского рассуждения. Доктрина ориентирована на практику и носит открытый, развивающийся характер. Теория же чаще имеет системный, формальный, завершенный характер. В таком случае речь идет о единой научной этике. По суждению А. А. Гусейнова, всеобщее единое, объединяющее различные доктрины, выработано человечеством в форме «механизма» социального сожительства и выражено в «золотом правиле» нравственности.
Вопрос состоит в том, возможно ли рациональное обоснование логики морали или нет. О. Шпенглер и Н. Бердяев отделяли этику от рационального, научного подхода, отмечая, что существенное в морали не поддается объяснению. О. Шпенглер полагал, что этика — это сама жизнь, она в принципе не формализуема. Н. Бердяев утверждал, что нравственность в человеке может развить только религиозное чувство. Необходимо определиться, что же в моральных доктринах не поддается логическому обоснованию?
В современном западном мире религия претендует на функцию морального регулирования отношений. Если мораль, основанная на логике идеологических концепций, признается невозможной, то религиозный аспект с неизбежностью воспроизводится вновь. Религиозоподобное сознание сохранилось и на атеистическом этапе официозного мировоззрения, еще недавно принятого в доперестроечном обществе. Оно поддерживало веру в конечное возмездие общества за зло и воздаяние за добро. Вместе с тем, в обществе, воспитанном в духе атеизма, осталось представление о
- 34 -
| 27. К. Х. Момджян отмечает в связи с этим: «…сциентизм и антисциентизм противопоставляют друг другу два разных способа мышления о мире и месте человека в нем, … два различных способа интерпретации мира — рефлективный познанию действительности и ее валюативному (или ценностному) осмыслению». Момджян К. Х. Введение в социальную философию. — М.: Высш. шк., 1997. — С. 57. 28. См. О философах и профессорах философии (беседа с членом-корреспондентом РАН А. А. Гусейновым // Вопросы философии. — 1998. — № 3. 29. Верным является замечание А. В. Прокофьева о религии и морали: «Нельзя не заме-чать, что для современного человека религиозная вера становится случайным фактором, не обязательно через нее он определяет себя как человек. Можно сказать, что вера и острота религиозного переживания становится выпадающей или не выпадающей на его долю удачей. А мораль нацелена именно на то, чтобы жизнь могла протекать укорененно обоснованно, “не наудачу”». Прокофьев А. В. Об этическом смысле «мораль для челове-ка» или «человек для морали» // Вопросы философии. — 1998. — № 6. — С. 36. |
Автор: admin | 02-19-2009 | 01:02 ДП
Рубрика: Новости